Почему немцы, живущие в восточной Германии скучают по ГДР?

Грустная немецкая шутка по поводу преуспевающих китайцев звучит как-то так: «китайцы преуспевают потому, что сохранили свою стену». При чем, если лет 10-15 назад так шутили люди, успевшие в сознательном возрасте пожить в ГДР, то теперь такая точка зрения завоевывает умы уже молодых восточных немцев. Которые даже немецкие марки с трудом вспоминают.

Провал евроинтеграции или более глубокие причины? Сейчас модно утверждать, что немецкое благолепие разрушили турки и арабы, понаехавшие из своих стран и устроившие в Германии шариат. Интернет полнится разного рода «вбросами» про массовое и̐͝з͆͋͝н͊͑͝ӓ́͆̚ с̒̔͝и͌̔͝л͊̿͠о̀͒̚в͑͝͝а̾͆͌н͋͌͆и̓̽͝е͌͛ немок, беспредел в рабочих кварталах и перестрелки.

Дескать, пока немцы работают арабы получают пособие, употребляют н̺͜а͉̼̻р̪̞̝к͓͓̺о̢͓̘т̝͓͜и̢͓͖к͓̟͙и̺̪, а потом творят беспредел. Справедливо ли это и влияет ли новая мультикультурная реальность на мировоззрение жителей восточной Германии? И да и нет. Многое в политике «мульти-культи» вызывает у привыкших к «орднунгу» жителей восточной Германии отторжение. Но жители восточных регионов объединенной ФРГ знают, что пособия в Германии вовсе не такие большие, как воображают жители экс-СССР. Жить на них, наверное, можно, но очень-очень плохо.

Куда больше восточных немцев раздражает нежелание «понаехавших» адаптироваться к немецкому, особенно восточногерманскому образу жизни. Где трудовые династии были нормой задолго до ГДР, при ГДР и остались таковой после ГДР. Строго говоря, большинство восточных немцев — это простые парни из рабочих кварталов и такие же простые аграрии. Это идеальная «рассада» для условной «красно-коричневой» идеологии в стиле «кто не работает тот не ест».

Вот только в том-то и беда, что с работой в ГДР по-прежнему «не очень». Нет, разнорабочие по-прежнему нужны, нужны упаковщики, работники складов и так далее. А вот квалифицированные рабочие и тем более инженеры — не очень-то и нужны. Так как всю промышленность, бывшую гордостью восточной Германии, скупили западногерманские концерны. Причем скупили с единственной целью — чтобы закрыть. Доходит до того, что восточные немцы с высшим инженерным образованием массово, целыми «выпусками» уезжают в Китай. Где умудряются зарабатывать больше, чем зарабатывали бы в ФРГ.

Разумеется, житель условного Лейпцига или «оружейных» регионов ГДР с печалью смотрит на то, как то, что веками было немецкой гордостью «отправляется в Китай». И он точно знает, что при ГДР такое представить было бы невозможно.

Если не брать во внимание мнение тех немцев, для которых ГДР — это молодость, то ностальгия по ГДР — явление сугубо протестное. Ведь скучать по тому, что никогда не видел «довольно сложно». Большинство немцев уже и не очень-то помнит как было в ГДР. Они скучают по ГДР потому, что их не устраивает то, что происходит стране. Это своего рода реакция на глобализацию общества и наличие в этом обществе целой кучи «паразитов». Это нежелание решать чужие проблемы за свой счет.

Возведение Берлинской стены, 1961 г.

И самое главное — восточные немцы считают, что в современной ФРГ они не очень-то и «свои» — они живут беднее жителей западной Германии, у них больше безработица. Все финансовые структуры, загоняющие их на десятилетия в долги, также западногерманские.

Восточным немцам не нравится ни отток немецкой молодежи из восточных регионов, ни прибытие туда молодежи не немецкой, неважно, идет ли речь об арабах, украинцах или чеченцах. Они начинают опасаться за свою идентичность и, в общем-то, небезосновательно. Термин «национальная идентичность немцев» в странах Евросоюза если не табуирован, то не очень приветствуется.

Ностальгия немцев по ГДР имеет ряд существенных отличий от ностальгии некоторых русских по СССР. Восточные немцы не хотят «новой империи», они несколько раз пробовали, получилось плохо и очень кроваво. Они, скорее, хотят, чтобы от них все отстали, немецкую марку, работающий завод и кружку пива. Возможно, даже со шнапсом. И чтобы никаких глобальных мега корпораций. А также стремления вместе со «старшим братом» осчастливить весь мир насильно.